«Беженцы из Сирии рвутся в Европу», «Как решить проблему беженцев?», «Готова ли Литва принять от войны бегущих?», – такими и схожими заголовками ежедневно пестрят не только литовские СМИ, но и средства массовой информации Европы и всего мира. Пожалуй, большинство уже задалось вопросом: «Неужели все остальные темы для разговоров уже исчерпаны?». Действительно, на недостаточное внимание к этой теме жаловаться не приходится. Но с другой стороны – а что на самом деле мы об этом знаем?

По сути, основной известной ещё с самых древнейших времен функцией средств массовой информации является распространение объективной информации в массовом масштабе. Если в Литве на предмет объективности и могут возникать споры, но на предмет недостаточности информации – никоим образом. Куда более важным представляется вопрос, почему, располагая таким количеством информации, мы всё еще ничего не знаем? А всё очень просто. Потому как объем информации не прямопропорционален ее качеству. Времена изменились, и средствам массовой информации недостаточно просто представить информацию. Информация в первую очередь нуждается в нашем читательском внимании, и как бы это ни было прискорбно, иногда мы сталкиваемся с  чересчур поверхностной коммуникацией – резкими заголовками, новостями с пылу, с жару, эмоционально волнующими вопросами без ответов и пр. Постановка вопроса должным образом представленного объективного содержания как ключевого объекта средств массовой информации только маячит на дальнем горизонте. Но с другой стороны, зачастую литовскому читателю куда как интереснее полистать криминальную хронику, нежели углубляться в возможности нового перспективного бизнеса. Но это уже другая тема. На сегодняшний день имеем то, что имеем. Кроме нескольких достойных подражания примеров, когда литовские журналисты направились в горячие точки и занялись распространением объективной (как позитивной, так и негативной) информации непосредственно из лагеря беженцев, на данный момент имеем шумиху, пожимание плечами и запугивания.  Средства массовой информации своей цели достигли – изложили  выгодные (привлекающие максимальное внимание) факты и заставили всех задуматься и спросить: «Что теперь будет?“

Получить ответ на этот вопрос мы надеемся не от новостных порталов, из газет или телевизионных передач, а от непосредственно ответственных за это государственных органов: центров по делам беженцев, Министерств иностранных и внутренних дел, посольств, непосредственно от Европейского Союза (ЕС) и т. д.  И что же мы слышим от них? Абсолютно ничего. Существует множество работающих над этим феноменом органов, которые либо не предоставляют никакой информации, либо она минимальная, а зачастую и запоздалая.  По сути мы имеем дело с некачественно выполненной работой специалистов по коммуникации или же проблему отсутствия таких специалистов. С неспособностью справляться с кризисами. Кризисная коммуникация – вот какой предмет следует преподавать в наших университетах, как раз специалисты по коммуникации должны быть нарасхват в органах государственного сектора. Но с другой стороны, никоим образом нельзя утверждать, что испытывается дефицит в специалистах такого рода. Они есть, но успешно вращаются в частном секторе.

Работающим с коммуникацией предприятий прекрасно известно, что их работа – это быть всегда в курсе дела и хотя бы на один шаг, а еще лучше – на все три, опережать ситуацию. Основная задача специалиста по коммуникации – планирование. Предугадать, каковы будут коммуникативные действия, если всё пойдет так, как запланировано. Также моделировать ситуации «а что, если?». То есть, иметь хотя бы несколько вариантов кризисного плана «В» или даже «С». Ведь правда, было нетрудно предугадать реакцию населения и возникающие в связи с ситуацией беженцев вопросы? Неужели так сложно взять и рассказать, кто такие эти беженцы, от чего они бегут, почему мы должны им помогать, куда мы их примем, как будет проходить их интеграции и т. д.? Это самые обычные вопросы, ответы на которые может дать любой рядовой сотрудник Центра приема беженцев. Ведь для них работа с ищущими убежище является обыденной. Да и возможностей хоть отбавляй – от социальных сетей и блогов до чрезвычайно заинтересованных средств массовой информации, которые очень охотно выслушают и распространят информацию. Ведь когда вопрос задает журналист, мы не рассказывает то, о чем он не спрашивает, а зачастую о самом важном тот может и не спросить, поскольку целью сегодняшнего журналиста является сенсация. Иногда – и любой ценой. Общественное мнение формируется на основании имеющейся информации, поэтому только от ответственных органов зависит мнение населения.

Нельзя сказать, чтобы наши государственные органы ничего не говорили. Они говорят, но говорят так мало и так редко, что исходящая от них информация буквально теряется в безграничном информационном потоке. Кроме того, говорить они начинают слишком поздно – когда проблема встает особо остро и требует немедленного решения. Тогда – когда у них спрашивают, по словцу стараются из них вытянуть. Иными словами, напрочь отсутствует заблаговременное планирование коммуникации, а происходит она здесь и сейчас – когда жареный петух клюнет. Большинство органов не имеют даже своих аккаунтов в социальных сетях, что уже говорить об устаревшем распространении информации в заказных статьях, которых никто не читает. С другой стороны, проблема эта актуальна не только для Литвы, но и для других государств, в том числе и в самом Европейском Союзе (ЕС) как в огромной инстанции с более чем солидным бюжетом. Довелось ли хоть раз услышать всестороннее освещение ситуации в Европе с точки зрения ЕС по вопросу беженцев? Вряд ли.

Все же примеры для подражания в нашей стране имеются, и далеко искать не приходится. Один из самых наглядных – полиция Литвы. Сотрудники полиции охотно участвуют в телевизионных и радиопередачах, активно коммуницируют в социальной сети «Facebook», с буднями полиции население знакомится в существующей уже много лет передаче «Farai» и т. д. Ничего странного, что в последние годы доверие к полиции растёт. Почему бы этому примеру не последовать и другим государственным органам, таким, к примеру, как упоминаемый Центр приема беженцев? Допустим, почему бы в Интернете, где сегодня большинство из нас черпает всю необходимую информацию, не появиться информационной группе с толковыми пояснениями, какие беженцы и куда прибудут, какова их численность, почему бы не довести до сведения масс этапы планируемой интеграции, почему бы не привести примеры удачных и не очень историй уже живущих здесь беженцев, почему бы не познакомить с новоприбывающими и т. д. Чтобы общественность убедилась, что беженцы для нашей страны скорее польза, чем проблема, для всего этого требуется только воображение и занимающиеся этим вопросом специалисты. Разумеется, всегда можно нарекать на бюджет, но ведь и бюджет упомянутого примера хорошей практики «Ginti. Saugoti. Padėti» (Защищать. Беречь. Помочь.») тоже дырявый. При желании оправдание можно найти всегда. Также как нерешенные проблемы. Сегодня мы можем гордиться, что за 25 лет независимости мы достигли прогресса – информация есть и она, пусть и с оговорками, коммуницируется общественности. Ведь в мире всё ещё существуют страны, которые не могут похвастаться пусть даже сравнительно свободными СМИ, страны, где по-прежнему существует строгая цензура, где много пропагандистской информации и т. д. Давайте порадуемся, что ситуация улучшается, но не забудем, что повышать качество коммуникации можно ежедневно. А для этого требуется совсем немного – разговаривать и делиться известиями.